lidiamp: (Default)
[personal profile] lidiamp
Глава 5
Школьное здание было маленьким и по-домашнему уютным. В нём имелись всего две классные комнаты. И учительниц в школе было две. А классов – четыре. Поэтому в одной классной комнате размещались первый и третий классы, а в другой – второй и четвёртый. Первоклассники в нашей классной комнате занимали первый ряд и часть следующего ряда парт, а наш третий класс - остальные места, почти два ряда парт.
Учительница вела урок одновременно в первом и третьем классе, и справлялась с этим легко: всё было уже отработано в планах уроков до мелочей. Сначала она давала нам самостоятельное задание – что-то написать или прочитать, повторить или выучить. И пока мы выполняли это задание, Марина Никитична занималась с малышами – что-то им объясняла или опрашивала. Потом она давала задание им (написать палочки или закорючки какие-нибудь в прописях) и переключалась на нас – опрашивала с мест, вызывала к доске. Вот так и протекал урок.
Войдя в здание школы, мы сразу попадали в коридор, который делил здание точно пополам, был его осью. Налево – наша классная комната (третий и первый классы), за ней – пионерская комната. Направо – классная комната второго и четвёртого классов, а за ней – учительская. Вот и вся школа.
Коридор упирался в дверь чёрного хода. Снаружи, за дверью, была веранда – совсем маленькая площадка с деревянным некрашеным настилом, огороженная деревянными перилами. Навеса, кажется, не было. Спускаешься по ступенькам с веранды – и прямо на лужайку, где в траве золотятся одуванчики, приволье, бегай, сколько хочется. Одуванчики и высокая трава – это было весной. Но и сейчас, в сентябре, лужайка была ещё зелёной.
А справа от школы, в яблоневом саду, зрел урожай. Яблоньки были не очень большими, но уже плодоносили. За садом ухаживали все школьники – с первого по четвёртый класс. Это были самые лучшие уроки труда за все мои школьные годы. Мы белили стволы яблонь, поливали их, осенью сгребали опавшую листву. Наверно, и урожай собирали, но этого я почему-то не помню.

В коридоре стояла большая печь, которую топили дровами и углем (газ в село не был проведен). Она примыкала к нашей классной комнате, и зимой в классе было всегда тепло. Была, наверно, и другая печь, которая отапливала вторую классную комнату, но я её не помню.
Раздевались мы прямо в классе, вешали пальтишки на крючки на длинной планке, прибитой к стене в углу класса. А под вешалкой мы ставили в ряд свои калоши.

Учебный год начался с мелких и крупных огорчений.
Я была новенькой, ко мне присматривались, и я чувствовала в отношении к себе какой-то холодок. Входить в уже сложившийся коллектив всегда непросто, для меня это оказалось настоящим испытанием.
К мелким огорчениям можно отнести трудности с уроком письма (русский язык по-теперешнему). С письмом у меня с первого класса были нелады, а тут ещё - переход с привычных тетрадок в три линеечки на тетрадки в две линейки. Буквы теперь нужно было умещать между этими совсем близко лежащими полосками, а значит, писать в два раза мельче. Мне это плохо удавалось, я не всегда успевала записывать то, что диктовала учительница, в спешке пропускала буквы, писала коряво, в общем, не классная работа, а слёзы одни.
Вот в таких тетрадках в три горизонтальных линейки мы писали в первом и втором классе. Это письмо папе, когда он уезжал из Чегема на Украину в поисках работы:


На средней полоске, не выше и не ниже, нужно было выводить перекладинку буквы Н (причём, не ровную полоску, а извилистую), соединение между палочкой и кружком в букве Ю ( тоже непременно извилистое), ровно до середины, то есть промежуточной линии, надо было вписывать «животик» букв Ь, Ъ, Ы и «головку» буквы Я. Всё это учительница в первом и втором классе строго отслеживала и оценивала. Но это было привычно и не вызывало затруднений. Теперь же всё было по-другому.
Вот в таких тетрадках мы стали писать в третьем классе (это уже письмо из Моршина; отец снова куда-то уезжал, пытаясь найти работу по специальности):


Писали мы такими ручками, как на фото ниже красная. Позднее они были вытеснены авторучками, а их сменили шариковые ручки. Перо вставлялось в металлический наконечник. Запасные перья мы носили с собой в школу в спичечных коробках или в пеналах – на случай, если перо сломается, а случалось это часто.


Другая неприятность была уже давно привычной, но настроение портила всё равно. Это галстук. Я завязала его, как умела – на простой узел - и пошла в школу. Моё появление в галстуке вызвало удивление ребят: они не носили галстуки, здесь в пионеры принимали на целый год позже, чем в Кабардино-Балкарии. Одноклассники осуждающе загудели, кто-то даже побежал к учительнице докладывать, что новенькая пришла в школу в пионерском галстуке. Я объяснила учительнице, что в ряды пионеров вступила во втором классе, всё разъяснилось, ученики успокоились. Но я почувствовала тень недоброжелательности ко мне, новенькой, готовность найти изъян в моих поступках и осудить. Может быть, мне это только казалось.
Вдобавок учительница заметила, что галстук завязан неправильно, поправила и показала мне, как надо его завязывать. И я, конечно, опять не поняла, но головой кивнула, дескать, всё ясно. И продолжала завязывать галстук неправильно.

На второй или третий день внезапно похолодало, полил дождь. С утра было ясно и сухо, и я оделась легко: форма, носки, лёгкие туфельки. После третьего или четвёртого урока одноклассники высыпали в коридор, а я задержалась почему-то в классе.
Румяный, черноглазый Яша заглянул в класс и весело закричал:
- К тебе дедушка пришёл, выходи!
Яше хотелось обрадовать меня и услужить ждавшему меня в коридоре «дедушке», но я не оценила его доброго порыва. Слово «дедушка» словно хлестнуло меня, ведь никакого дедушки у меня не было. За дедушку ребята приняли моего папу.
Ещё в Чегеме, когда мне было лет пять, папа вдруг стремительно, в течение нескольких месяцев, полностью облысел. Когда он лишился своих густых чёрных волос и густых бровей, он очень изменился. Ему было в это время за сорок (я была поздним ребёнком), и его стали принимать за моего дедушку. Отцу это было неприятно, он переживал из-за потери волос (потом вырос пушок, но уже совершенно седой), а я страдала из-за того, что он переживал, и всегда очень обижалась, когда его называли дедушкой. Дети младшего возраста вообще не допускают мысли, что родители могут постареть, они хотят видеть маму и папу только молодыми. А тут – «дедушка»!
Уже в несколько голосов мне кричали:
- Иди скорей, тебя дедушка ждёт!
Я, наконец, нашла укатившуюся под парту ручку, подняла и вышла в коридор. Папа принёс мне тёплую одежду и обувь. Он заставил меня надеть ненавистные байковые синие шаровары (вот не помню, принёс ли он чулки; неужели я ещё и чулки надевала, а значит, и ту деталь туалета, на которую они крепятся?) и ботинки, на ботинки – галоши, поверх платья – тёплую кофту, раскрыл зонт, и мы с ним пошли домой. Весь процесс переодевания происходил на глазах у одноклассников, их любопытные взгляды меня смущали и сердили. Ни к кому из них не пришли родители или дедушки, никому не принесли тёплую одежду и никого не повели домой под зонтом. Меня, конечно, зачислили в разряд маменькиных дочек, и это не добавило тепла в отношение ребят ко мне.
На переменках я общалась в основном со Светой, с которой была уже знакома. Разговаривала я и с соседом по парте, с другими детьми, но только по необходимости: мне не было с ними легко, для них я была чужая, и они не спешили принять меня в свой круг.
На уроках украинского языка я сидела, ничего не понимая. Вроде бы похоже на русский, а понять трудно. Мои одноклассники изучали украинский язык с первого класса, к тому же жили почти все в селе, в украинской среде. Они бойко отвечали на вопросы по грамматике, разбирали предложения по частям речи, писали на доске, а я покорно копировала с доски то, что они писали. В словах было много новых для меня букв: i, и ещё одна такая же буква, но не с точкой, а с двумя точками; буква Е тоже писалась по-другому – как Э, но в противоположную сторону. И ещё был апостроф – запятая вверху между буквами слова, это вместо нашего твёрдого знака. Я путалась, писала Е не в ту сторону или писала русскую букву Е, вместо И писала Ы, в общем, в голове была полная каша. Так обстояло в самые первые дни учёбы, и за пару месяцев, конечно, всё улеглось бы в голове, пришло бы в порядок. Но этого срока на овладение языком никто мне не дал; учительнице не пришло в голову, что мне нужно помочь, и уж хотя бы не спрашивать и не ставить отметки в первое время. А сама я не догадывалась, что можно обратиться за помощью и что я имею право на какое-то снисхождение.
Через несколько дней после начала учебного года Марина Никитична устроила проверочную контрольную работу по украинскому языку на повторение пройденного во втором классе материала.
Нужно было просклонять письменно, в столбик, разные слова мужского, женского и среднего рода. Марина Никитична о контрольной работе не предупреждала, я шла в школу спокойно, не ожидая ничего плохого. Украинский язык был первым уроком. Ещё полусонная (вставать приходилось в шесть утра, чтобы не опаздывать в школу), я смотрела на задания, написанные на доске, и пыталась вспомнить, как звучат эти слова в соответствующих падежах.
Я написала в предыдущей главе, что это случилось через два дня после начала занятий. Нет, я ошиблась, мы занимались уже дней пять, и за это время состоялись по меньшей мере два урока украинского языка. Но за два урока я успела уяснить только написание букв украинского алфавита да узнать, как по-украински звучат слова «существительное», прилагательное», «глагол», запомнить названия падежей. Вот и все мои познания на тот момент. Нет, ещё я запомнила, как по-украински звучит «отлично», и мне это слово ужасно не нравилось – «вiдмiнно». Оно не напоминало мне знакомое слово «отменно», а ассоциировалась с «ведьмой».
Я сидела в ужасе, понимая, что впервые в жизни не напишу контрольную работу, впервые получу двойку. Катастрофа и позор! Напрягая память, я пыталась угадать, как должно измениться слово, какое окончание нужно написать. Я уже успела подметить, что и гласные внутри украинских слов меняются иногда в зависимости от того, в каком падеже стоит слово. Но закономерности я не уловила, правил ещё не знала и писала наугад. Одноклассники уже закончили работу, закрыли тетради, а я всё ещё сидела и мучилась. Что-то пыталась написать, зачёркивала; мне казалось, что если я напрягу память хорошенько, то меня озарит, я вспомню, как похожие слова выглядели на доске.
Раздался звонок. Мария Никитична попросила дежурного собрать тетради. Дежурным был тот самый Яша Б., который кричал про «дедушку».
Перед смертью не надышишься. Чем ближе подходил Яша к моей парте, тем нужнее мне были ещё несколько минут… минутка… хоть несколько драгоценных секунд… нельзя же сдавать почти пустую тетрадь… надо хоть что-то написать… вдруг угадаю…
Яша подошёл ко мне, протянул руку. Я писала. Яша сказал:
- Сдавай тетрадку!
Я не шелохнулась и продолжала что-то строчить в тетради. Тогда Яша потянул тетрадь к себе. Я схватилась за другую половинку тетради и потянула её к себе. Яша ещё сильнее рванул тетрадь. Я вскочила из-за парты, рванула тетрадь и вырвала её у Яши. Он на секунду растерялся, потом снова схватился за тетрадь. Я разозлилась и толкнула его, Яша в ответ толкнул меня. Я ударила его, Яша ударил меня, в общем, возникла драка. Моя решимость отстоять тетрадку и драться до последнего была велика, но помешала учительница. Когда мы только начали вырывать тетрадь друг у друга – а делали мы это молча – она занималась с первоклассниками и не видела, что происходит за её спиной. И только потом, повернувшись, увидела, что завязалась драка, и быстро её прекратила.
Яша взял мою помятую тетрадь и отошёл, обиженно и недоумённо твердя:
- Она тетрадку не отдавала, я только хотел тетрадку взять…
И это было правдой. Яша ни в чём не был виноват, он выполнял распоряжение учительницы. Я повела себя агрессивно, а Яша просто защищался.
Сев на своё место, Яша несколько раз оборачивался и смотрел на меня сердито и с каким-то недоумением. Наверно, я производила впечатление тихой и спокойной девочки, и он не ожидал от меня ничего подобного.
Я тоже смотрела на него враждебно. И холодок неприязни между нами сохранялся и в последующие дни.
Могла ли я подумать, что так приходит первая любовь?! Но продолжение это получило значительно позже, через год. Почему – только через год? Да потому что в третьем классе мне, в общем, так и не пришлось учиться. Посещением школы в течение первых трёх недель ограничилась моя учёба в третьем классе.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

lidiamp: (Default)
lidiamp

April 2011

S M T W T F S
      12
345 6789
10111213 141516
17181920212223
24252627282930

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 06:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios