lidiamp: (лучи)
[personal profile] lidiamp
«Весь город делился на три части: Новый, Старый и Пересыпь. Наша школа была в Новом городе, в Новом городе был и курорт с пляжем, санаториями, курзалом. Курортники очень удивлялись, когда узнавали, что в нашем городе есть Пересыпь. Они почему-то воображали, что Пересыпь может быть только в Одессе. Чепуха. Море пересыпает пески, намывая вдали от берега песчаные дюны, не только в Одессе.»

Я хорошо помню свои первые впечатления от книги «До свидания, мальчики». В этой удивительно светлой, чистой лирической повести был привкус горечи. «Правда всегда горьковата».
«До свидания мальчики» стало первым прочитанным мною произведением о довоенном периоде жизни нашей страны. Я видела, как чудовищно несвободны в своих поступках, словах и даже мыслях герои повести, какой разлад царит в душе главного героя – Володи Белова. Он мечется между своей матерью и мужем сестры Серёжей, не зная, на чью сторону стать в их спорах о праве человека быть самим собой и иметь собственное мнение обо всём.
Рассказ Володиной мамы о том, что её второй муж был очень хороший и талантливый человек, но оказался троцкистом, и она выгнала его, вычеркнула из своей жизни, ужаснул меня. О троцкистах я тогда почти ничего не знала, но думала, что это не по-человечески – прогонять любимого человека из-за каких-то дурацких идеологических разногласий.
А эпизод с владельцем винного погребка Попандопуло! Демагогические приёмы Володи: «Вам что, советские деньги не нравятся? Не можете забыть старое время?» И страх бедного Попандопуло, и его грустные глаза, и стыд Володи за свои слова.

И много таких штрихов рассеяно по книге, из них соткана атмосфера эпохи в повести.
Об этом пишет и Ст. Рассадин в воспоминаниях о Балтере:
«Мальчики» показались (и оказались!) одним из горчайших свидетельств о сталинском предвоенном времени? Вроде бы — родная, милая Евпатория, доброе море, первая любовь… Однако море морем, любовь любовью, но какая же тень обреченности лежит на трех юных героях, чья судьба четко и горько предвидится; тем более обреченных, что чистых, чистейших!»

Долгой щемящей нотой звучал в душе конец повести. Володя Белов уезжает в Ленинград, в военное училище. Мама не могла проводить его, потому что у неё было заседание партийного бюро (мама Володи – член партии, активистка, старая большевичка, в жизни которой была и подпольная работа, и ссылка при царском режиме). Володя ждёт её до последнего момента, выглядывает из вагона. Вот поезд трогается.

«Вагон вздрогнул, я встал на подножку и тогда увидел маму. Она шла от головы поезда. Она, наверно, понимала, что опаздывает, и потому шла от головы, чтобы не пропустить мой вагон. Поезд медленно катился, и слышно было, как буксовал паровоз. Я спрыгнул на перрон и побежал навстречу маме. В толпе не так-то легко было ее найти. Мы столкнулись неожиданно и обнялись. Мимо катился мой вагон. Сашка с Витькой кричали и протягивали мне руки. Я встал на подножку. Мама шла рядом, подняв ко мне лицо. Из-под кепи выбивались влажные седые волосы, и по вискам текли струйки пота. Мама начала отставать, вагон выкатился из-под вокзального навеса на солнце, мама шла и смотрела на меня и к концу перрона вышла впереди всех. Я помню маму на конце перрона в ее черных туфлях с перепонками, в канареечного цвета носках и длинной юбке. Ноги у мамы были как мраморные: белые в синих прожилках.
Больше я маму никогда не видел, даже мертвой…»


Я догадывалась, что случилось с Володиной мамой, я уже слышала о репрессиях, но я не знала тогда, что и тут Борис Балтер ничего не придумывал. Всё так и было в его жизни. Его маму, уважаемого человека, депутата городского Совета, видного профсоюзного деятеля Крыма обвинили в «экономической контрреволюции» - единственно за то, что в трудное для страны время она пыталась добиться повышения зарплаты санитаркам из грязелечебного санатария «Мойнаки». На те мизерные деньги, которые им платили за эту грязную, тяжелую работу, было невозможно существовать физически, и она даже писала об этом в Москву. Оттуда прислали ответ: разобраться на месте. Вот и разобрались. Она скрывалась, справедливо боясь ареста.
Борис Балтер, который был тогда курсантом военного училища, пережил отчаяние, страх и надежду на то, что там, наверху, разберутся.
Надежда не оставит Балтера и тогда, когда его исключат из училища. Лишенный права носить курсантскую форму, он все равно будет продолжать ходить в ней, цепляясь за эту тоненькую ниточку: пока на нем форма, он все еще курсант, стоит снять ее – и все, конец.
Он будет продолжать надеяться. С его мамой, самой лучшей в мире, самой честной из всех, кого он знал, такого случиться не могло! Да, время трудное! Да, врагов много!
Мать Бориса Балтера арестовали. Она провела шесть лет в лагерях, тяжело заболела и вскоре после освобождения умерла.

Я читала повесть «До свидания, мальчики» в подростковом возрасте. И поэтому понятен острый интерес, с которым я читала о взаимоотношениях мальчиков, героев повести, с их подругами, о первой любви Володи к легкомысленной и такой очаровательной Инке. Инка мне очень нравилась. Помню, как спорили мы с подружками. «Нет, она не кокетка! – горячо защищала я Инку, - Она просто такая…ну, она умеет нравиться, но она не кокетничает, это у неё бессознательно получается… Она ведь не виновата, что на неё все обращают внимание, это у неё природное, заложено что-то такое, понимаете?»
Инка вызывала у всех девочек бурные эмоции, у кого – раздражение, у кого – восхищение, кто-то ей подражал.
Помню, как прочитала слова Инки о том, что у неё зрение так устроено: она смотрит вперёд, а всё равно видит то, что по сторонам происходит. Я немедленно проверила, как обстоит у меня со зрением. Убедилась, что и у меня есть это боковое зрение, очень обрадовалась. Вспоминаю это сейчас с улыбкой. Нам так хотелось повзрослеть и стать такими же неотразимыми и уверенными в себе, как Инка.

После опубликования повести «До свидания, мальчики» Борис Балтер, к сожалению, написал очень мало.
На страничке сайта Алтайского краевого театра драмы им. В.М.Шукшина я прочитала такие слова, посвящённые Балтеру:
«Для читателя он так и остался автором одной книги. Есть такие книги, в которые целиком и полностью «ухлопывается» вся жизнь, вся судьба. Но в них зато есть особая прелесть – острота судьбы».
Главная причина того, что писательская судьба Балтера складывалась дальше драматично, была в его поступке. В 1968 году Борис Исаакович подписал письмо, адресованное Брежневу, Косыгину, Подгорному, в защиту Гинзбурга, Галанскова и других правозащитников. После этого его исключили из партии и перестали печатать. До конца жизни он вынужден был зарабатывать на хлеб переводами. Умер он неполных 55 лет – не выдержало сердце.

Но я вернусь к периоду до 1968 года.
В 1964 году в соавторстве с театральным режиссером и актером Владимиром Токаревым Борис Балтер создал одноименную пьесу по мотивам своей повести.
Пьеса «До свидания, мальчики!» три года с успехом шла в театрах страны. Но в конце 1960-х на постановки этой пьесы тоже последовало негласное запрещение.
Тогда же был написан сценарий фильма «До свидания, мальчики!», снятый на киностудии «Мосфильм» режиссером Михаилом Каликом. В этом фильме играли молодые актеры Евгений Стеблов, Михаил Кононов, Николай Досталь, Наталия Богунова, Виктория Федорова, известные артисты Ефим Копелян, Эльза Леждей, Ангелина Степанова, Николай Граббе, Борис Сичкин, Евгений Моргунов и др. В фильме звучала музыка Микаэла Таривердиева. Замечательна операторская работа Левана Пааташвили. Вышел он на экраны в 1966 году и стал заметным явлением в нашем кинематографе.
Фильм с большим успехом шел на экранах страны, пока не был запрещен из-за того, что его режиссер, Михаил Калик, эмигрировал из СССР. «Реабилитирован» фильм был только в начале 1990-х годов.

Фильм «До свидания, мальчики» снимался в нашем городе. Съёмочная группа Мосфильма приехала в Евпаторию ранней весной.
В интернете есть замечательные воспоминания Евгения Стеблова, исполнявшего в фильме главную роль, об этих съёмках. Не могу не привести несколько отрывков из них.

«В конце марта поездом выехали в Евпаторию. Этот приморский городок открылся нам пустыми холодными пляжами, дрожащими на ветру стеклами санаторных веранд, перегораживающих взгляды больных полиомиелитом детей. Взгляды, убегающие в горизонт апрельского моря… Весна еще только обещалась. Гостиница была коридорного типа. Мы жили втроем в одной комнате: Миша Кононов, Коля Досталь и я. В соседней комнате обитали наши героини: Наташа Богунова, Аня Родионова и Вика Федорова»

«В гостинице горячая вода "не работала". Разгримировывались холодной. Над раковиной можно было смыть грим с лица, но тело, густо покрытое загарного цвета морилкой, в раковине не отмоешь. Так мы и жили в морилке, и спали в морилке неделями, пока снимали пляжные сцены. И "млели от жары" на пронизывающем ветре, преодолевая апрельский холод профессиональным энтузиазмом. Для "блеска" изобразительного решения время от времени наши тела окатывали морской водой из ведра. У нас зуб на зуб не попадал, а в кадре мы еще ели мороженое по нескольку дублей.»

«Помню, буквально через пару недель работы Калик показал первые наброски картины. Сидя в темноте на полу зимнего курортного кинотеатра, я чуть не плакал. Я был околдован ностальгической прозрачностью приоткрытого мира. Он уже жил в нем, в его памяти, в его душе, в его иронии, в его глазах, наш будущий фильм. Через хрупкую музыку Микаэла Таривердиева, через изысканную поэзию камеры Левана Патаашвили, через наши лица и голоса черновой фонограммы Михаил Наумович пригласил нас войти туда, где мы еще не были; но он уже знал, куда идти.»


Михаил Калик был требовательным режиссёром, все трудились до седьмого пота. И холодная весна не баловала. Не позавидуешь актёрам. Но зато какой получился фильм! Не напрасны были все труды и тяготы. И когда смотришь фильм, ни секунды не сомневаешься, что видишь знойное южное лето и что песок пляжа горячий, а вода в море тёплая, как парное молоко.

С приездом съёмочной группы и началом съёмок в нашем городе произошли изменения. Был заново построен на сваях в море ресторанчик «Поплавок» (настоящий не выдержал когда-то военных обстрелов); на углу Володарской и Пролётной улиц каменная тумба покрылась довоенными афишами; то в одном, то в другом месте города шли съёмки (в основном в старой части города) и все бегали посмотреть на них. Бегала и я, но к месту съёмки близко не подпускали, и я смотрела на них издалека.

В своём классе я отвечала за культурно-массовую работу: подготовку КВНов, концерты самодеятельности, праздничные вечера отдыха). И у нас с Таней Ж., с которой мы вдвоём занимались всей этой работой, возникла идея: пригласить на ближайший «огонёк» в нашем классе молодых мосфильмовских актёров. Классная руководительница одобрила нашу инициативу, но предупредила, что приглашение на «огонёк» таких гостей накладывает на нас большую ответственность, нельзя ударить в грязь лицом. Мы с Таней заверили, что к вечеру отдыха подготовимся достойно. И отправились приглашать актёров. Вообще-то, я была очень застенчивой девочкой. Но тут почему-то совсем не стеснялась, наверно потому, что видела не раз (хоть и издалека) актёров, игравших главные роли. Это были очень юные, худенькие, без всякого налёта «звёздности» ребята, почти наши ровесники.
Мы с Таней храбро вошли в гостиницу, где жила съёмочная группа, и попросили дежурного позвать кого-нибудь из актёров. После того, как мы объяснили ему причину нашего визита, дежурный поднялся наверх и сообщил о «послах» из школы. К нам спустились трое. Никого из них мы не знали по фильмам, ведь это были для ребят первые роли в кино. Насколько я помню, к нам вышли Евгений Стеблов, Михаил Кононов и кто-то ещё третий. Мы пригласили их на наш «огонёк», и они охотно согласились прийти. По-моему, они даже обрадовались такому неожиданному развлечению. И это легко понять. В Евпатории ранней весной было довольно скучно, приезжим заняться нечем, и вечерами, после окончания съёмок ребята, видимо, томились. Не уверена даже, что в номерах этой гостиницы имелись телевизоры, но если и были, ну, сами знаете, как это было тогда: всего два канала, смотреть нечего. В общем, предложение наше актёры приняли, немного поговорили с нами, подарили обеим фотографии кинопроб на главные роли, и мы тепло распрощались. Мне досталась фотография кинопробы Жанны Прохоренко на роль Инки (роль досталась не ей, а другой актрисе, Наталье Богуновой). Вот эта фотография.

На этом мои личные, очень скудные, впечатления о съёмках фильма «До свидания, мальчики» заканчиваются. «Огонёк» мы готовили вдохновенно, азартно, с выдумкой, и со слов одноклассников, прошёл он очень хорошо. «Со слов одноклассников» - потому что я очень некстати заболела и на «огоньке» не присутствовала.
Кажется, кто-то из нашей школы участвовал в массовке, но среди моих друзей таких не было. Те, кто интересуются подробностями съёмок, могут почитать в интернете воспоминания евпаторийцев - очевидцев съёмок, таких материалов в нём немало.
После того, как Борис Балтер был подвергнут опале, я долгие годы ничего не слышала о писателе. Спрашивала в библиотеках его книги, просматривала «Юность» в надежде увидеть его новые произведения. Но о судьбе писателя узнала только после того, как дома появился интернет.
И было очень радостно узнать, что евпаторийцы не забыли писателя-земляка.
Сейчас на школе (теперь это гимназия им. И.Сельвинского) висит мемориальная доска, мемориальная доска висит и на доме на улице Краевского, где жил Борис Балтер.
О том, как жители Евпатории гордятся своим земляком и любят его книгу, говорит такой факт. В конце девяностых энтузиасты объявили народную подписку на издание книги «До свидания, мальчики!» Евпаторийцы сдавали по десять гривень, были собраны деньги, на которые к восьмидесятилетию Бориса Балтера была издана карманного формата книжечка, тиражом всего лишь 500 экземпляров. А к 90-летию со дня рождения писателя было приурочено подарочное издание – двухтомник с произведениями Бориса Балтера и статьями, воспоминаниями о нём. Инициатор издания двухтомника – бывший житель Евпатории Я. Фоменко.
Несколько лет назад выпускники школы, которую окончил Борис Балтер, получили в подарок книгу «До свидания, мальчики!», как напутствие в новую жизнь, как память о талантливом писателе. Может быть, это станет доброй традицией? Было бы замечательно.
А перед моим мысленным взором так и стоят трое друзей, сдавших в школе последний экзамен, радостно смотрящие в завтра, где ждёт их долгая прекрасная жизнь.

«В тот день мы решили стать окончательно взрослыми. Твердость этого
решения мы подтвердили тем, что вышли из школы на руках: впереди я, за
мной Витька и замыкающим Сашка. Витька был против такого способа
передвижения.
- Придурки какие-то. Не можем уйти, как все.
- Десять лет уходили, как все, - ответил Сашка. Ходить на руках Сашка
не умел, и поэтому его ноги почтительно нес какой-то семиклассник. - Ну? -
сказал Сашка, и мы захохотали. Сашка мог сказать что угодно, мог бы вообще
ничего не говорить - мы бы все равно хохотали.»
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

lidiamp: (Default)
lidiamp

April 2011

S M T W T F S
      12
345 6789
10111213 141516
17181920212223
24252627282930

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 06:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios